Скитский патерик: Будь милостивым

Скитский патерик: Будь милостивым

Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.
Мф. 5, 7

Дорогие братья и сестры! 

Весной и летом этого года и.о. начальника Московского подворья Валаамского монастыря  игумен Иосиф провел в Воскресной школе с прихожанами семь лекций–бесед на тему Евангельских блаженств: «Гора Голгофа и Гора Блаженств» и ответил на самые разные вопросы.

Для тех, кто был на этих встречах и уже погрузился в данную тематику, и для тех, кто, возможно,  задумается об этом впервые, мы предлагаем толкования русских святых и примеры из «Скитского патерика» (М., 1875), чтобы ощутить эту тематику «на вкус» и заняться практическим внутренним деланием. В данном контексте  – это своеобразный духовный альпинизм, который подразумевает серьезную подготовку и  ежедневную кропотливую работу над собой по восхождению по ступеням лестницы Заповедей Блаженств.

 В предисловии к «Скитскому патерику» написано, что «в этой книге изложены обязанности христианина, данные нам в Нагорной проповеди Господом нашим Иисусом Христом (Мф.5: 3-10), а также некоторые изречения и дела святых и блаженных отцов Христовой Церкви, живших в 4-5 веках преимущественно в странах Египта, показывающие, как они понимали и исполняли обязанности христианина. Да соревнуют святым отцам, учатся у них и подражают им стремящиеся наследовать Царство Небесное».

Делай дела милости телесной: напитай алчущего, напои жаждущего, одень имеющего недостаток в необходимой или приличной одежде, посети находящегося в темнице, посети больного, послужи ему, помоги выздоровлению или христианскому приготовлению к смерти; прими странника в дом и упокой его, погреби умершего в нищете.

Делай дела милости духовной: увещанием обрати грешника от заблуждения пути его (Иак. 5, 20), неведущего научи истине и добру, подай благовременный добрый совет ближнему, находящемуся в затруднении, сим же предостереги его в непримечаемой им опасности; молись Богу за ближнего, утешь печального, не воздавай за зло, от сердца прощай обиду. Помни, что милостивые помилованы будут Богом, не сотворшему же милости будет суд без милости (ср.: Иак. 2, 13).

Авва Пимен говорил: «Страх Господень, молитва и благотворение ближнему – вот три основания совершенства».

Брат просил авву Пимена: «Дай мне наставление». Старец сказал: «Сколько позволяют силы, работай, чтобы от своего рукоделия подавать милостыню. Ибо написано: милостыня и вера очищает грехи (ср.: Притч. 15, 27)». Брат спросил: «Что такое вера?».– «Веровать – значит жить смиренномудренно и подавать милостыню»,– отвечал старец.

Авва Феодор Фермейский просил авву Памво: «Дай мне наставление». Старец ответил: «Феодор! Ступай и будь милосерд ко всем, ибо милосердие имеет дерзновение пред Богом».

Один мирянин весьма благочестивой жизни пришел к авве Пимену. У старца случились и другие братия, желавшие послушать беседы его. Старец сказал благочестивому мирянину: «Скажи братиям что-нибудь в наставление». Мирянин отказывался и говорил: «Прости мне, авва! Я сам пришел учиться». Но старец принудил, и он начал говорить: «Я человек мирской, продаю овощи: развязываю пуки зелени, делаю из них небольшие связки – покупаю дешево и продаю дорого. Не умею говорить от Писания, а скажу вам притчу: один человек сказал своему другу: «Я желаю видеть царя, пойдем со мной». Друг отвечал ему: «Пройду с тобой половину дороги». Сказал он и другому своему другу: «Пойди проводи меня к царю». Он отвечал: «Доведу тебя до царского дворца». Он сказал и третьему другу: «Пойдем со мной к царю».– «Пойдем,– отвечал третий друг,– я доведу тебя до дворца, введу в него, скажу о тебе царю и представлю тебя ему»». Братия спросили мирянина: «Что значит эта притча?». Он отвечал: «Первый друг есть подвижничество, которое доводит до истинного пути; второй – чистота, которая достигает до небес; третий друг – милостыня, которая с дерзновением приводит к Самому Царю Богу». Таким образом братия получили назидание и разошлись.

Авва Епифаний, епископ Кипрский, говорил: «Бог за эту самую малую цену продает оправдание тем, которые ищут купить оное, как то: за малый кусок хлеба, за убогую одежду, за чашу холодной воды, за один овол».

Сказывали об авве Пафнутии: он не любит пить вина. Однажды в дороге, встретившись с шайкой разбойников, увидел он, что разбойники пьют вино. Атаман разбойничий знал старца, знал также, что он не пьет вина. Но видя Пафнутия в великом утомлении, наполнил чашу вином и, взяв в руку меч, сказал старцу: «Если не выпьешь, убью тебя». Старец, поняв, что разбойник хочет исполнить заповедь Божию, и желая обратить его на путь спасения, принял чашу и выпил. Тогда атаман раскаялся пред старцем и говорил: «Прости мне, авва! Оскорбил я тебя». Старец отвечал: «Уповаю, что Бог за эту чашу сотворит с тобой милость Свою и в сем веке и в будущем».– «И я надеюсь на Бога,– сказал атаман,– что с сего времени никому не сделаю зла». Таким образом, старец, отказавшись от своей воли для Господа, обратил всю шайку разбойников.

Авва Тимофей, пресвитер, говорил авве Пимену: «Есть одна женщина в Египте, которая живет блудно и доходы свои подает в милостыню».– «Она не останется блудницей,– сказал авва Пимен,– ибо в ней виден плод веры». Вскоре после сего пришла к пресвитеру Тимофею мать его. Он спросил ее: «Что еще та женщина продолжает блудодействовать?».– «Да,– отвечала ему мать,– у нее стало еще более любовников, но она все отдает на милостыню». Авва Тимофей сказал об этом авве Пимену. А авва Пимен опять отвечал ему: «Не останется она блудницею». Мать аввы Тимофея пришла в другой раз к нему и сказала: «Знаешь ли, блудница та хотела идти со мной просить тебя, чтобы ты помолился о ней, но я не взяла ее». Авва Тимофей сказал об этом авве Пимену, а сей говорит: «Лучше сам пойди и навести ее». Авва Тимофей пошел и был у нее. Блудница, увидев авву Тимофея и услышав от него слово Божие, пришла в сокрушение и плакала. Потом сказала ему: «Отныне я прилеплюсь к Богу и не стану более блудодействовать». Вскоре после сего поступила она в монастырь и вела жизнь богоугодную.

Был один старец в Келлиях, по имени Аполлон. Если кто приходил звать его на какую-нибудь работу, он шел с радостью, говоря: «Со Христом я ныне буду работать ради души моей, ибо она получит награду».

Он же говорил о принятии братий: «Должно кланяться приходящим братиям; ибо не им кланяемся, а Богу. Видя брата твоего, видишь Господа Бога твоего, и это,– говорит он,– приняли мы от Авраама (см.: Быт. 18, 2). Приняв братий, убеждайте их к успокоению, сему научились мы у Лота, который принуди Ангелов (см.: Быт. 19, 3)».

Авва Кроний говорил: «Рассказывал нам Иосиф Пелусийский: «Когда жил я на Синае, один брат ходил в церковь на службу, прикрываясь только малым мафорием (монашеский узкий капюшон, покрывающий шею и плечи) и то таким ветхим, что был весь в заплатах. Однажды, увидев, что он идет в таком виде к богослужению, я говорю ему: «Брат, не видишь ли, что прочие братия стоят в церкви во время службы, как Ангелы? Почему же ты всегда приходишь сюда в такой одежде?». Брат отвечал: «Прости меня, авва! У меня нет другой одежды». Я взял его в свою келию и дал ему левитон и все, в чем он нуждался»».

Авва Петр рассказывал о святом Макарии: «Пришел он некогда к одному отшельнику и, найдя его больным, спросил: не хочет ли он съесть чего-либо? – хотя в келии у больного ничего не было. Больной отвечал: «Хочу пастилы» (душистая лепешка). Мужественный старец не поленился сходить в Александрию, чтобы доставить больному желаемое».

Сказывали об авве Иоанне Фивейском, младшем ученике аввы Аммона, что он двенадцать лет служил больному старцу, до самой смерти, сидя с ним на рогоже.

Об авве Агафоне рассказывали: придя однажды в город для продажи вещей своих, нашел он лежащего на улице больного странника, о котором никто не заботился. Старец нанял для него небольшой покой, остался при нем, платил за покой из денег, получаемых за рукоделье, а что за тем оставалось, употреблял на другие нужды больного. Старец пробыл с больным три месяца, пока сей выздоровел, и после возвратился с миром в свою келию.

Он сам говорил: «Если бы я нашел прокаженного и мог отдать ему свое тело, а его тело взять себе, охотно бы сделал это, ибо такова совершенная любовь».

Некоторые старцы спрашивали авву Пимена: «Если мы увидим братий, дремлющих во время службы, позволишь ли толкать их, чтобы они проснулись и бдели?». Старец отвечал им: «Если я увижу брата дремлющего, то положу голову его на колена мои и успокою его».

Авва Феодор Еннатский рассказывал о себе: «Когда в юности моей жил я в пустыне, однажды пошел в хлебню приготовить себе два пшеничных хлеба и застал там брата, который хотел испечь хлебы, но не имел никого, кто бы ему помог. Я оставил свое дело и пособил ему. Но только кончил с ним, пришел другой брат, и сему я помог и испек хлебы. После того пришел третий, и я то же сделал. Таким образом делал я для каждого из приходящих и приготовил шесть хлебов. Наконец, когда уже никого не было из приходящих, испек я и свои два хлеба».

Авва Дула, ученик аввы Виссариона, рассказывал: «Когда мы вошли в пещеру, узнали, что старец, в ней пребывавший, умер. Авва Виссарион говорит мне: «Пойдем, брат, приготовим тело его к погребению, ибо для этого нас призвал сюда Бог». Когда мы приготовляли его к погребению, нашли, что это была женщина, спасавшаяся под образом мужским».

Авва Иоанн говорил: «Сидеть в келии и всегда памятовать о Боге – то же, что быть в темнице. Вот что может означать изречение: в темнице бех, и приидосте ко Мне (Мф. 25, 36)».

Авва Агафон говорил: «Я никогда не давал вечери любви, но подавать и принимать советы было для меня вечерей любви. Ибо думаю, что польза брата твоего заменяет приношение плодов».

Некто рассказывал, что один брат, впавший в грех, пришел к авве Лоту и не мог сидеть, а в смущении входил и опять выходил из келии. Тогда авва Лот спрашивает его: «Что ты имеешь, брат?». Брат отвечал ему: «Я сделал большой грех и не могу открыть его отцам». Старец сказал ему: «Исповедуй грех свой мне, и я возьму его на себя». Тогда брат сказал старцу: «Я пал в блуд и неистово стремился достичь его».– «Не унывай,– сказал ему старец,– еще есть время на покаяние. Пойди, пребывай в пещере и постись по два дня, а я принимаю на себя половину греха твоего». По прошествии трех недель, старцу было открыто, что Бог принял покаяние брата, и брат пребыл в послушании у старца до самой смерти своей.

Однажды авва Даниил рассказывал об одном великом старце, жившем в нижних странах Египта. Он по простоте своей говорил, что Мелхиседек есть Сын Божий. Известили о нем блаженного Кирилла, архиепископа Александрийского. Сей послал за ним. Зная, что старец творит чудеса, и Бог открывает ему, если он о чем просит Его, и что по простоте он говорит слово сие, Кирилл употребил такую мудрую меру: «Авва,– сказал ему Кирилл,– у меня есть к тебе просьба: иногда помысл мне говорит, что Мелхиседек был Сын Божий, а иногда помысл говорит другое – что он был не Сын Божий, а человек, первосвященник Божий. Колеблясь между сими мыслями, я послал за тобой, чтобы ты помолился Богу, да откроет Он тебе сие». Старец, ободряемый своими добродетелями, сказал с дерзновением: «Дай мне три дня; я вопрошу о сем Бога и скажу тебе: кто таков Мелхиседек». Возвратясь, он молился Богу о сем. Спустя три дня пришел к блаженному Кириллу и говорит ему: «Мелхиседек был человек». Архиепископ спросил его: «Как ты узнал это, авва?». Старец отвечал: «Бог показал мне всех патриархов, так, что каждый по одному проходил предо мной, начиная от Адама до Мелхиседека, и Ангел сказал мне: «Вот Мелхиседек!». Будь уверен – так было». Старец, возвратясь от Кирилла, начал сам проповедовать, что Мелхиседек был человек. Блаженный Кирилл весьма этому обрадовался.

Авва Даниил Фаранский рассказывал: «Отец наш авва Арсений говорил об одном, жившем в Скиту, что он был великий подвижник, но прост в вере и от простоты погрешал. Он говорил: «Хлеб, который мы принимаем, не есть существенно Тело Христово, а только вместообразное». Два старца услышали, что он так говорит, и, зная его великим по жизни, уразумели, что говорит сие не по злобе, а от простоты. Они пришли к нему и говорят: «Авва! Мы слышали об одном старце, что он учит противно вере, ибо говорит, что хлеб, который мы принимаем, не есть существенно Тело Христово, а один только образ». Старец отвечал: «Это я говорил». Тогда они начали его увещевать, говоря: «Не так принимай, авва! Но как передала нам Вселенская Церковь. Ибо мы веруем, что самый хлеб есть Тело Христово и чаша есть самая Кровь Христова, истинно, а не вместообразно. Как вначале Бог, взявши персть от земли, создал из нее человека по образу Своему, и хотя сей образ Божий для нас непостижим, никто однако же не может сказать, что нет его в человеке: так точно мы веруем, что и хлеб, о коем сказал Иисус Христос: сие есть Тело Мое (Мф. 26, 26),– истинно есть Тело Христово». Старец отвечал: «Если не уверюсь самым делом, не могу вполне убедиться». Они сказали ему: «Помолимся Богу сию неделю о Таинстве сем и надеемся, что Бог откроет нам». Старец принял слово сие с радостью и молился Богу так: «Господи! Ты знаешь, что я не верю не по злобе, но чтобы не заблуждаться по неведению, открой мне, Господи Иисусе Христе!». Старцы, возвратясь в свои келии, и сами молились Богу таким образом: «Господи Иисусе Христе! Открой старцу Таинство сие, да уверует он и не погубит труда своего!». Бог услышал их. По прошествии недели они пришли в воскресенье в церковь и отдельно от других стали трое вместе, а старец посреди них; и им отверзлись очи. Когда хлеб положен был на святой престол, он представился троим братиям в виде Младенца. Когда же священник простер руку для преломления хлеба, Ангел Господень сошел с неба с ножом, заклал Младенца и Кровь Его вылил в чашу. Когда же священник раздроблял хлеб на малые части – тогда и Ангел отсекал от Младенца малые части. Когда они приступили к принятию Таинства, старцу одному подана была Плоть с Кровью. Увидев сие, он ужаснулся, и воскликнул: «Верую, Господи, что хлеб сей есть Тело Твое и чаша сия есть Кровь Твоя». И тотчас плоть в руке его стала хлебом, как бывает в Таинстве, и он приобщился, благодаря Бога. После сего старцы говорят ему: «Бог знает, что человек по природе своей не может есть сырой плоти, а потому и преподает Тело Свое под видом хлеба и Кровь Свою под видом вина принимающим с верой». Возблагодарили Бога, что Он не попустил старцу погубить своих трудов, и все трое с радостью возвратились в келии».

В Скиту был один старец – труженик по телесным подвигам, но неискусный в помыслах. Потому пришел он к авве Иоанну Колову спросить его о забывчивости. Выслушав его наставления, возвратился в свою келию и забыл, что говорил ему авва Иоанн. Опять пошел спросить его и, услышав то же самое, пошел назад, но, дойдя до своей келии, опять забыл. Таким образом много раз приходил к авве Иоанну, и на возвратном пути овладевала им забывчивость. После, встретившись с ним, он сказал: «Знаешь ли, авва? Я опять забыл, что ты говорил мне, но чтобы не беспокоить тебя, я уже не приходил к тебе». Тогда авва Иоанн говорит ему: «Пойди зажги свечу». Он зажег. Авва сказал ему: «Еще принеси другие свечи и зажги этой». Он сделал так. Тогда авва Иоанн спросил старца: «Ведь не перестала эта свеча гореть от того, что ты зажег ею другие свечи?».– «Нет»,– отвечал старец. «Так не угаснет и Иоанн,– сказал он,– хотя бы весь Скит ходил ко мне, не отдалил бы он меня от благодати Христовой. Потому приходи ко мне, когда хочешь, нимало не сомневаясь». Таковы были дела живших в Скиту. Они ободряли искушаемых и делали себе принуждение, чтобы взаимно одним других совершенствовать в добре.

Шел некогда авва Серапион через одну египетскую деревню и, увидев блудницу, которая стояла у своей горницы, сказал ей: «Ожидай меня вечером; приду к тебе и ночую с тобой».– «Хорошо, авва!» – отвечала блудница. И вот она приготовилась и постелила ложе. Вечером старец пошел к ней и, войдя в ее горницу, спросил: «Приготовила ли ложе?».– «Приготовила, авва»,– отвечала блудница. Старец запер дверь и сказал ей: «Подожди немного, я только исполню наше обычное правило». И старец начал свое молитвословие. Читал он Псалтирь, после каждого псалма молился Богу о ней, прося Бога, да дарует ей покаяние и спасение,– и Бог услышал его. Блудница стояла в трепете и молилась подле старца. Когда старец окончил всю Псалтирь, она пала на землю. Старец взял Апостол, много прочитал из него и окончил свое молитвословие. Блудница пришла в сокрушение и, узнав, что старец пришел к ней не для греха, но чтобы спасти душу ее, поверглась пред ним ниц и просила: «Сделай милость, авва! Отведи меня туда, где могу я угодить Богу». Старец повел ее в женский монастырь и поручил матери настоятельнице, сказав ей: «Прими сию сестру и не налагай на нее бремени или заповеди, как на других сестер, но давай ей, чего она захочет, и если захочет уйти, позволь ей». По прошествии немногих дней женщина сказала: «Я грешница, желаю вкушать пищу через два дня». Еще несколько дней спустя она сказала: «Много грехов у меня, и я желаю поститься по сорок дней». Наконец еще через несколько дней она упрашивала настоятельницу так: «Сильно оскорбила я Бога моими беззакониями; сделай же милость – отведи меня в келию, запри ее и подавай мне в окно немного хлеба и рукоделие». Мать настоятельница исполнила ее просьбу, и бывшая блудницей в остальное время своей жизни благоугождала Богу.

До прихода аввы Пимена с учениками в Египет жил там один старец, который имел большую известность и был уважаем. Но люди оставили его и стали ходить к авве Пимену, когда тот с братией пришел из Скита. Это огорчило Пимена. Он сказал братиям: «Что нам делать с тем великим старцем? Прискорбно нам, что все оставили старца и обратились к нам, людям ничтожным. Как бы нам утешить старца? Приготовьте несколько снедей,– сказал Пимен,– и возьмите мерку вина, пойдем к старцу и разделим вместе с ним трапезу. Может быть, через это утешим его». И так взяли пищу и отправились. Когда постучались в дверь к старцу, ученик его, услышав, спросил: «Кто вы?». Они отвечали: «Скажи авве, что Пимен желает принять благословение от него». Когда ученик сказал об этом старцу, тот отвечал: «Пойди, мне недосуг». Авва же Пимен и братия стояли на жару и говорили: «Не пойдем отсюда, пока не удостоимся видеть старца». Старец, видя их смирение и терпение, умилился и отворил им свою келию. Они вошли и обедали вместе с ним. Во время обеда старец сказал им: «Истинно говорю вам: много я слышал о вас, но на деле вижу в вас во сто раз более». С того дня он сделался другом их.

Пришли однажды к авве Ахиле три старца, из коих об одном шла худая молва. Один из старцев сказал авве Ахиле: «Авва, сделай мне невод!». Ахила отвечал: «Не сделаю». Другой старец сказал: «Окажи эту милость, чтобы в монастыре нам иметь что-нибудь на память о тебе». Авва отвечал: «Мне недосуг». Наконец сказал и тот самый, о котором была худая молва: «Сделай, авва, мне невод, чтобы мне иметь что-нибудь из рук твоих!». Ахила тотчас отвечал ему: «Для тебя сделаю». После два старца спросили наедине авву Ахилу: «Почему, когда мы просили тебя, ты не захотел для нас сделать, а ему сказал: «Для тебя сделаю»?». Авва Ахила отвечал им: «Я сказал вам: «Не сделаю»,– и вы не оскорбились сим, веря, что мне недосуг, а если ему я не сделаю, то он скажет: «Старец, услышав о моих грехах, не захотел сделать для меня». Я тотчас стал отрезывать веревку и через то ободрил душу его, чтоб он не был поглощен печалью».

Дабы в надежде на благотворительность не вознерадеть о других заповедях любви христианской, внимай Апостолу: И аще раздам вся имения моя… любве же не имам, ни кая польза ми есть (1 Кор. 13, 3).

Дабы из страха человекоугодия не остаться без творения милости, помни, что лучше творить ее по побуждению и не совсем чистому, чем не давать брату нужного.

Пришли однажды к авве Памво два брата. Один из них сказал ему: «Авва, я пощусь по два дня и ем только по два куска хлеба: спасу ли через это душу мою или я в заблуждении?».– «А я, авва,– сказал другой брат,– от рукоделия своего зарабатываю по два стручка каждый день, немного оставляю в пищу себе, а прочее отдаю в милостыню: спасусь ли или погибну?».– Авва не дал ответа им, хотя они долго просили его. По прошествии четырех дней они хотели возвратиться в свое место, но клирики утешали их: «Не печальтесь, братия,– говорили они,– Бог не оставит вас без награды; у старца такой обычай: он ничего не говорит, если не внушит ему Сам Бог». Братия вошли к старцу и сказали ему: «Помолись о нас, авва!».– «Вы хотите идти от нас?» – спросил старец.– «Да»,– отвечали они. Размышляя о их подвигах, авва Памво писал на земле и говорил: «Памво постится по два дня и ест два куска хлеба: хорош ли он из-за этого? Нет! Памво вырабатывает два стручка и дает их в милостыню: хорош ли он из-за этого? Нет еще!». Потом он сказал им: «И сии дела хороши, но если при этом и совесть твоя будет безукоризненна перед ближним твоим, тогда спасешься». Братия, довольные таким наставлением, пошли с радостью.

Брат сказал авве Пимену: «Когда я подаю брату моему немного хлеба или другого чего, то демоны укоряют мою милостыню, будто она подается из человекоугодия». Старец отвечал ему: «Хотя бы твоя милостыня подавалась из человекоугодия, но мы все же должны брату давать нужное». И рассказал ему следующую притчу: «Два земледельца жили в одном месте. Один из них посеял и собрал немного хлеба, хотя нечистого, а другой, поленившись сеять, не собрал ничего. В случае голода кто из них будет иметь пропитание?». Брат отвечал: «Тот, кто собрал немного хлеба, хотя и нечистого». Старец сказал: «Так будем же и мы сеять немного, хотя даже и нечистого, дабы не умереть от голода».

Мать Сарра также говорила: «Хорошо подавать милостыню и для людей: ибо хотя подается она и по человекоугодию, но после может послужить к умилостивлению Бога».

 

Поделиться

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники